Всем большое спасибо за комментарии! Рада, что вам интересно! Надеюсь, эта прода вам понравится...

Поездка прошла просто на ура! Более того, она понравилась мне еще и потому, что мы с Игорем ездили за город именно на моей Маздочке! У Гуцулова-то права есть, а оформить доверенность нам труда не составило. Конечно, мы могли бы состыковаться с кем-нибудь с форума, и нас бы подобрали и довезли до места назначения, но, во-первых, мне очень хотелось прокатиться на своей машине, а, во-вторых, согласитесь, намного приятнее ехать в обществе близкого друга, нежели в обществе какого-то малознакомого человека.
Итак, в ночь с четверга на пятницу я попрощалась с родителями и, нехотя отдав другу свою сумку, вышла из квартиры. Игорек закинул багаж на заднее сидение, где уже лежал его рюкзак, и с довольным видом сел за руль. Сказать по-честному, я ожидала худшего, но парень оказался очень даже неплохим водителем: правила не нарушал, скоростной режим соблюдал, не лихачил и старался не отвлекаться от дороги. Через двадцать минут езды по городу, я уже спокойно развалилась в кресле, поняв, что беспокоиться не о чем.
На дачу мы приехали около пяти утра. Думаете, мы кого-нибудь разбудили? Черта с два! Во дворе нужного нам дома уже стояло три машины, а рядом с крыльцом, на лавочке, сидели трое мужчин и что-то бурно обсуждали. То, как они нас встретили, я, наверное, не забуду никогда. Сначала мужики стали высказывать Игорю свои «фи» относительно меня. Звучало это следующим образом: «Мы же договорились, что баб своих с собой не берем!» Потом, узнав, что перед ними стоит не кто иная, как Педалька (а именно под таким ником меня знали на том форуме), мужчины тут же сменили тон и модель поведения в целом. Хозяин дома стал радушным и гостеприимным, а два его товарища, пользуясь случаем, стали шуточно ко мне подкатывать. Однако Гуцулову такие шутки по душе явно не приходились. Парень в довольно резкой форме заявил, что ко мне лучше не приставать, ибо я – верная девушка до безумия любящего меня молодого человека. Пока я раздумывала, сейчас или потом поинтересоваться у Игорька, кто же этот «любящий молодой человек», парень обнял меня за талию и, притянув к себе, поцеловал в висок. Естественно, я понимала, что он сейчас всего лишь играет на публику, заявляя на меня свои права. Решив не позорить друга воплями «да какой ты мне парень?», я затаила обиду и стала вынашивать план мести. Мило улыбнувшись присвистнувшим мужикам, я выбралась из объятий Игоря и, бросив на него злой взгляд, отошла в сторону, вспомнив, что Виктор просил меня позвонить, как мы доедем до места назначения. Еще раз посмотрев на время, которое, кстати говоря, уже приближалось к шести утра, я решила отправить Степнову SMS, чтобы не будить его звонком. Однако стоило мне отправить мужчине сообщение о том, что мы уже прибыли на место, и все хорошо, как меньше, чем через минуту, мой мобильник начал орать на всю улицу.
- Алле!
- Привет, - послышался любимый голос. – Ну как там у вас дела?
- Приветик. Все хорошо. Где-то полчаса назад приехали, - стала рассказывать я. – Игорь вон стоит с мужиками треплется, а я с тобой болтаю. Сейчас, наверное, пойду, прилягу… Что-то меня в сон клонит. А ты чего не спишь? – удивилась я, вспомнив про время.
- Не знаю. Бессонница, наверное. Тебя там нормально восприняли? Никто не обижает? – поинтересовался Виктор.
- Нет, все хорошо. Со мной тут даже пофлиртовать пытались, но Гуцулов лишил их всех шансов! – усмехнулась я.
- Понятненько. А как себя вела машина?
- Отлично! Показала себя на все сто! Спасибо тебе большое за эту малышку! – произнесла я с самой глупейшей улыбкой на губах. – Меня Игорек завтра обещал поучить на машине ездить! – похвасталась я.
- Смотрите там осторожнее! – тут же предупредил Виктор. – Не забудь пристегнуться, ладно?
- Хорошо! – заверила я Степнова. Игорь махнул мне рукой, намекая на то, что пора заканчивать трепаться, и пришло время ложиться спать. – Ладно, Вить, я пойду… Ты поцелуй завтра с утра Ксюшу и передай ей привет! Я позвоню вам завтра ближе к вечеру, чтобы вы дома были.
- Ладно, спокойной ночи тебе!
- И тебе тоже.
Первая ночь на чужой даче прошла очень даже неплохо. Меня, как единственную представительницу слабого пола, положили на огромную кровать, на которой я и раскинулась в позе морской звезды. Мужики устроились в других комнатах на диванчиках и других, менее шикарных постелях.
Проснувшись с утра, я увидела во дворе уже не четыре машины, а целых шесть! По-быстрому умывшись и накрасившись, я спустилась со своего второго этажа вниз, дабы поздороваться с прибывшими. Тем более, мне было интересно: все-таки в какой-то мере я знала большинство этих людей, но лишь виртуально. Теперь же я хотела узнать их вне рамках интернета.
Выходные прошли просто великолепно! Все же это классно, когда в одном месте собирается столько людей, объединенных интересами. Правда, народу было столько, что уже ночи с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье я никак не смогла бы провести одна, ибо спальных мест на всю толпу не хватило. В итоге меня отправили на кровать меньшего размера, а под бок сунули вездесущего Гуцула, со словами «Ребят, мы все понимаем, любовь-морковь и т.д., но вы тут, если что, потише, ладно?» Я в тот момент готова была провалиться  сквозь землю и забрать этого придурка с собой. Но все более или менее обошлось: Игорь где-то нарыл второе одеяло, и одной проблемой стало меньше. В субботу вечером была долгая посиделка с шашлычками, салатиками, алкоголем… Я, еле-еле отойдя после Дня Рождения, не пила, а вот Гуцулов, несмотря на мои протесты, все же выдул пару кружек пива. Но это лишь сыграло мне только не руку – я смогла отомстить. Несчастный парень так красиво летел в реку (естественно ему пришлось придать ускорение), что я не смогла удержать смех. Зато потом пришлось полчаса убегать от озверевшего Игоря.
Каждый день, как и обещала, я звонила Ксюхе. Мы подолгу болтали и делились друг с другом новостями. Потом трубку брал Виктор, но разговор с ним у нас почему-то не клеился. Общение получалось каким-то сухим, можно даже сказать формальным. Стандартные вопросы «как дела», «чем занимаешься», «все ли нормально» и «никто ли меня не обижает», и на этом наш разговор заканчивался. Было немного обидно, но я старалась не обращать внимания и не портить себе настроение.
Поздно вечером в воскресенье мы вернулись домой. Придя домой, я практически сразу завалилась спать – слишком уж утомительной оказалась дорога по пробкам. В понедельник, проснувшись, я позавтракала и сразу же стала собираться к Степновым. Там, на даче, я как-то даже не осознавала, насколько соскучилась по ним, а здесь, в Москве, явно почувствовала дефицит общения с этими людьми.
Дверь мне открыл Виктор. В облике мужчины была какая-то небрежность, которая придавала ему еще большую притягательность. Не успела я ничего сказать, как он резко притянул меня к себе и стал целовать. В голове тут же промелькнула мысль о том, что он пьян, но запаха алкоголя я не почувствовала. Потом, наконец, пришло понимание, что он сейчас нагло пользуется моей растерянностью и целует меня. Как бы он мне ни нравился, как бы я ни желала этого поцелуя, чувство собственного достоинства и гордость у меня все же имеются. Я попыталась оттолкнуть его – безрезультатно, наступила на ногу – бесполезно… Поняв, что все мои действия не оказывают должного влияния, я просто стояла и ждала, когда этот поцелуй прекратится. И лишь одна я знала, как мне хотелось ответить…
Степнов, наконец, оторвался от моих губ и посмотрел на меня таким взглядом, который я никак не могу объяснить, но от него у меня тут же свело низ живота и по спине пробежались мурашки.
- И… что это сейчас было? – удивленно спросила я, глядя ему в глаза.
- Я хотел показать тебе, что понял одну важную вещь, - сказал мужчина, принимая зрительный контакт. – Иногда стоит на три дня расстаться с человеком, чтобы понять, насколько он тебе дорог, и как трудно тебе без него жить.
Сказать по-честному, я растерялась. Не ожидала услышать от него таких слов, хоть и мечтала об этом. Я внимательно смотрела на него, такого решительного, уверенного в своих словах… Зачем-то осторожно сделала шаг назад и спровоцировала мужчину на то, что он тут же оказался рядом и крепко прижал меня к себе.
- Лен, ну куда ты собралась? – прошептал он, обжигая мое ухо своим шепотом. – Прости, если напугал тебя. То, что ты говорила обо мне, вернее о своих чувствах ко мне, еще в силе?
- В силе, - тихо ответила я, млея от ощущения спокойствия и защищенности в его объятиях.
- Тогда, пожалуйста, будь со мной. Мне было очень плохо без тебя все эти три дня. Твое отсутствие заставило меня понять, насколько я привязан к тебе, насколько ты дорога мне… Я хочу, чтобы ты  всегда была рядом со мной.
- Тебе не кажется, что я итак всегда рядом с тобой? Осталось только определиться в качестве кого, - ответила я и замерла в ожидании его ответа.
- В качестве девушки, - незамедлительно произнес Степнов. – В качестве моей любимой девушки. Согласна?
- Согласна, - улыбнулась я с мыслью «мечты сбываются».
Виктор на секунду отстранился, заглянул мне в глаза и улыбнулся. Я же не удержалась и, привстав на носочки, потянулась к его губам. Степнов тут же приобнял меня и коснулся моих губ. Я растворялась в поцелуе любимого человека, чувствуя, как радость заполняет меня изнутри.

Большое всем спасибо за комменты! Вот продка, правда она наверное проходная какая-то...

Дома я теперь только ночевала, а все остальное время проводила либо у Степновых, либо со Степновыми. Только теперь у меня возникла другая проблема: как сказать родителям о том, что мы с Виктором начали встречаться? Ведь он сам в тот день, когда они обвиняли меня в том, что я с ним сплю, уверял их, что я для него лишь подруга. А ведь скоро, как ни крути, у них возникнут вопросы, почему их дочка проводит все свободное время именно с ним, почему ходит с постоянной улыбкой на лице, почему весело поет в душе, почему перед сном висит по часу на телефоне… Решив думать над вопросами по мере их поступления, я оставила эти размышления на будущее.
Ксюше мы с Виктором решили пока ничего не говорить. Рассудив, что у нас может ничего не получиться (хотя бы из-за банальной разницы в возрасте, которая меня, к слову говоря, пугала довольно сильно), а девчушка на тот момент привяжется ко мне еще больше. Потом ей будет сложно пережить наше расставание, мы пришли к выводу, что лучше пока не говорить ей о наших отношениях. Конечно, она сама наверняка заметит перемены в нашем поведении, но одно дело – это ее выводы, и совершенно другое – наши слова.
Правда, через несколько дней у Виктора закончился отпуск, а Ксюшка снова пошла в садик. Честно говоря, я заскучала. Степнову-младшую из садика я забирала около трех, и потом мы были предоставлены сами себе до вечера. Витя приезжал домой по-разному: иногда мог приехать и в шесть вечера, а один раз вернулся чуть ли не в пол-одиннадцатого. Хорошо еще, что соседка Степновых тогда еще не спала и согласилась недолго посидеть с Ксюшей, пока мужчина подвезет меня до дома. С того раза он приезжал не позже девяти, и они с Ксенией вместе отвозили меня домой.
С утра и до двух дня я работала в автосервисе. Придя туда первый день после долгого отсутствия, я сильно удивилась, увидев Игоря. Парень был каким-то чересчур бледным, глаза же его наоборот почему-то были красноватыми, и в целом вид у парня был убитый. На мои допросы он не реагировал, видимо, взяв с меня привычку молчать о своих проблемах. Понимание ситуации пришло лишь тогда, когда Петр Степанович, зайдя в наш цех, прокричал:
- Гуцулов! Ночная смена не дает тебе права снижать темп работы на дневной смене, ясно? Так, орлы, обед полчаса!
- Ты что, сегодня ночью работал? – подбежала я к складывающему инструменты Игорю. Парень, утомленно посмотрев на меня, молча отправился на перерыв. Но от меня ему было не так-то просто отделаться. Я решила, что не сдамся, пока не пойму, что происходит. Что должно было произойти, чтобы Игорек решил работать ночью? – Гуцулов, я с тобой блин разговариваю! Прояви уважение и перестань отворачиваться от меня!
- Лен, отстань, а? – отмахнулся от меня как от навязчивой мухи друг. Ну, вот это уже вообще наглость! Сейчас возьму и обижусь! Эх, не могу… Надо узнать, в чем же дело!
- Ну, Игорь! – пропищала я, схватив друга за локоть. – Ну, хватит молчать, а то я ведь действительно от тебя не отстану. Расскажи, что у тебя случилось!
- Мне нужны деньги, - с тяжелым вздохом ответил парень, внимательно посмотрев на меня. – Устраивает тебя такой ответ? – спросил он, вновь начиная двигаться к так называемой кухне.
- Нет! На что они тебе нужны?
Поверить не могу, но за полчаса обеда я так и не смогла расколоть друга! Игорь следовал правилу: «Когда я ем, я глух и нем!» Только когда мы вернулись в свой цех и остались одни, Гуцулов наконец-таки разговорился. Правда, от его слов меня немного перекосило, а кулаки как-то странно зачесались. К тому же, я думала, все намного серьезнее…
- Да Полинка вчера сказала, что хочет в Доминикану слетать в августе, - снова тяжело вздохнул друг. – Так что надо теперь надо копить на эту поездку, а мне еще надо загранпаспорт делать, а потом визы, - возвел глаза к потолку Гуцулов.
- Дурак ты, Игорь, - ободряюще похлопала я по плечу друга и быстро спрыгнула в яму, решая попытаться идентифицировать поломку снизу.
- Почему это я дурак? – раздался обиженный голос сверху.
- Потому! Потому что просто влюбленный дурак! – ответила я. – Ты что, не видишь, что она тебя как мальчика на побегушках использует? – неожиданно понесло меня. – А ты как собачка преданная рядом с ней вьешься.
Чего? – теперь уже возмущенно протянул парень.
- Что слышал! Посмотри на себя! Она об тебя чуть ли не ноги вытирает! – пыталась донести я до друга.
- Я ухаживаю за понравившейся мне девушкой! – рявкнул Гуцулов. – Разве не так должны поступать парни? Тебе Степнов вообще тачку подарил, так что чья б корова мычала…
- Я не просила у него эту машину! – возразила я, чувствуя, что сдерживать себя мне становится все тяжелее и тяжелее. – Это раз. Во-вторых, да он дарит мне цветы, милые безделушки, но я не прошу у него шуб, поездок в Доминикану и прочих прелестей этой жизни…
- … пока не просишь! Повстречаетесь подольше… - перебил, но не сбил меня с мысли Игорь.
- … хотя у него есть деньги на все это! И он может себе это позволить! А твоя Полина, по-моему, просто не понимает, что ты не богатый бизнесмен, а простой парень из небогатой семьи. И, прости, но я опровергну твое мнение: попросить хоть что-то из того, что я тебе назвала, у Виктора, я посмею только года через три, и то, наверное, лишь на его вопрос, что я хочу получить на день рождения.
- Слушай, Кулемина, отвали от меня, а! Чего ты вообще пристала ко мне сегодня? Иди вот к своему Степнову и нянчись с его дочуркой! – вышел из себя парень.
- Когда надо будет, тогда и пойду! Без тебя разберусь, ясно?
На том мы и замолчали. Если честно, в нашей ссоре я винила себя. Ну, зачем я высказала ему все то, что думаю об их отношениях с Зеленовой? Дура! Держала бы язык за зубами, и ничего бы не было. А теперь… Обидела лучшего друга. И плевать, что это правда. Меня эта правда не касалась.
С автосервиса ушла в подавленном состоянии, и пришлось Виктору вечером успокаивать мою кусачую совесть. Уже находясь дома, я все анализировала сегодняшнюю ссору и, в очередной раз бросив взгляд на часы, которые показывали одиннадцать вечера, быстро выбежала из комнаты, а потом и из квартиры. Перепрыгивая через ступеньки, быстро поднялась на этаж выше и позвонила в одну из четырех квартир. Дверь мне открыл нужный человек.
- Игорек, прости меня, пожалуйста, - пробубнила я, изучая пол в подъезде. – Я не хотела говорить тебе этого и…
Парень, не дав мне договорить, втянул меня в квартиру и закрыл дверь. Я подняла на него взгляд и поняла, что сделаю все, что угодно, лишь бы не потерять такого друга, как Гуцулов. Представив себе то, что мы стали врагами, ходим и скалимся друг на друга, я даже не почувствовала, как глаза начали слезиться. Зато это заметил Игорь.
- Лен, ну ты чего, - неожиданно улыбнулся друг и стер слезинку, покатившуюся по моей щеке. Все его действия и прикосновения выражали нежность и заботу, и, наверное, со стороны мы действительно могли показаться влюбленными. – Ну что это за нюни? Кто ты и куда подевала мою Ленку, которая никогда не плакала?
- Дурак, - сказала я, стукнула друга по плечу, усмехнулась, потом всхлипнула… Короче, издала весь фонтан эмоций, бурливший сейчас внутри.
- Иди сюда, - сказал Гуцулов, вытягивая руки вперед. Я буквально бросилась к другу, и тот бережно меня обнял, вызвав новый поток рыданий. Все-таки он такой хороший! – Я, признаться, уже хотел к тебе спуститься, прощения попросить, - усмехнулся Игорь. – И ты меня прости, Лен. Наверное, насчет нас с Полиной ты права, но я люблю ее… Понимаю, что рано или поздно она потребует невозможного, но ничего с собой поделать не могу. Хочу удерживать так долго, как могу… Глупо, знаю…
- Игорек, если в следующий раз меня понесет, тресни меня разводным ключом! – попросила я.
- Обязательно! - заверил меня друг.
- Что??? Ах ты…
И пошло-поехало ругательство-обзывательство, только теперь уже в шутку, естественно.

Ленка там еще отмечает, что он зубастый - то есть по идее скалится, а раз скалится - значит злой.  Конкретно, чтобы кого-то съел - нет, а вот как выражение агрессии такой рисунок очень даже подойдет, на мой взгляд.
Девчонки, спасибо большое за комменты! Вот вам грустная продка...

Как часто мы отказываемся верить в очевидное, и как часто это очевидное оказывается правдой. Пакости Ксюши действительно не закончились на печенье. Причем теперь уже она даже не скрывала, что делает все это специально! Через несколько дней дошло уже до того, что я просто-напросто боялась идти за ней в детский садик.
Чего только она не вытворяла дома! То испачкает полы, которые я только что помыла, то рассыплет что-то на кухне, то вымажет Витину рубашку в шоколаде, а когда он придет, скажет, что это моя работа. Один раз и вовсе переставила мне на утюге режим, из-за чего я чуть было не спалила всю одежду. Не могу сказать, что все ее действия имели успех: то, что успевала, я исправляла до прихода Степнова, а на то, что я не успевала поправить, он не обращал внимания.
Несколько раз я пыталась сказать Виктору о том, что Ксюшу наши отношения, по-видимому, не устраивают. Но мужчина лишь отмахивался, ссылаясь на то, что мне это чудится. А по поводу изменения поведения и замкнутости, Витя начинал напоминать о том, что ребенку скоро в школу, она наверняка волнуется. Прямо же сказать ему о подлянках Ксении я не могла – меня преследовало такое чувство, будто я ябедничаю.
Много раз я и сама пыталась поговорить с девочкой, но она не имела ни малейшего желания со мной разговаривать. Зато при отце Ксюша замечательно играла прежние отношения между нами, поэтому-то у Виктора и не возникало никаких подозрений в том, что не все так гладко, как кажется на первый взгляд.
- Да ревнует она своего папашу к тебе! – сразу же после моего рассказа «поставил диагноз» Игорек. – Чего тут непонятного? – пожал плечами парень, выбирая отвертку.
- Но раньше-то все нормально было! – возразила я. – И времени я с ними проводила никак не меньше!
- Раньше ты не посягала на место в их семье! – стал объяснять свою точку зрения парень. – Это как… - задумался Гуцулов над примером, - как продать квартиру или сдать ее. И в том, и в другом случае на ней будут жить другие люди, только в одном варианте она останется твоей, а в другом – она уже перестает быть твоей, - сказал Игорь. Заметив мой непонимающий взгляд, парень вздохнул и начал пояснять: - пойми, ты устраивала Ксюшу, пока была, грубо говоря, «квартиросъемщицей»  в их семье. То есть, пока не имела никаких прав. А теперь она видит, что Виктор уделяет тебе все больше и больше внимания, и понимает, что в определенный момент, ты станешь полноценной «хозяйкой». Плюс ко всему, она ревнует любовь Степнова, которая обычно была направлена лишь на нее, к тебе. Ребенок же не понимает, что это разные проявления любви.
- И что же мне теперь делать?  - расстроено спросила я у друга. – Я не хочу терять Витю! Да и Ксюшку терять не хочу… Я к ней так привязалась, - сказала я, сидя на одном из столов и болтая ногами по воздуху. – Я бы поговорила с ней, попыталась бы объяснить, что Виктор любит и ее и меня, просто по-разному, но она меня не слушает! Просто отказывается!
- А сказать Степнову? – предложил Игорек.
- И как ты себе это представляешь? – усмехнулась я. – «Вить, твоя дочка меня терроризирует! Прими меры!» Так что ли?
- Ну не так, конечно… Ой, Ленка, не знаю даже, что тебе посоветовать, - тяжело вздохнул парень. – Сдается мне, что она тебе теперь спокойно жить не даст…
Знал бы Игорек, как он был прав… Тот день, когда Ксения показала всю широту своей фантазии и изобретательности, я, пожалуй, не забуду никогда. Утренняя теплая солнечная погода к вечеру сменилась проливным ливнем. Я, не привыкшая смотреть перед выходом из дома прогноз погоды, молча наблюдала за движением холодных капель по стеклу и ругала себя за отсутствие зонтика или хотя бы куртки с капюшоном. Моя интуиция вновь меня не подвела, но в этот раз я объясняла свое беспокойство волнением за Виктора. Все-таки дождь, скользкие дороги, плохая видимость…
Ксюша как всегда сидела в своей комнате. Я заварила себе чай, чтобы немного унять дрожь, но не успела сделать ни глотка, так как неудачно повернулась и задела его. Мой любимый бокал, подаренный мне Витей, разбился вдребезги, окатив все полы коричневатой жидкостью. Выругавшись сквозь зубы, я сходила в ванную, взяла тряпку и стала убирать следы своей неуклюжести. Степнова-младшая прибежала на кухню лишь на несколько секунд, чтобы посмотреть, что вызвало такой шум. Через некоторое время домой приехал Виктор.
Он как всегда поцеловал меня и тепло улыбнулся. Из своей комнаты медленно вышла Ксюша. Посмотрев на нее, я заметила на щеке у девочки большое красное пятно. «Диатез что ли?» - была моя первая мысль. Я уже собиралась спросить, откуда у нее на лице появилась такая отметина, как вдруг глаза девочки наполнились слезами, и она бросилась в руки Виктора.
- Ксень, ты чего? – не на шутку испугался Степнов. – Чего ты плачешь? Что с щекой?
- Я случайно Ленин бокал разбила, который ты ей подарил, а она меня ударила! – заливаясь слезами, сказала Ксюша и спрятала лицо на груди у отца.
Челюсть моя свалилась на пол. Я с ужасом и непониманием смотрела на девочку, Виктор таким же взглядом смотрел на меня. В коридоре повисла напряженная тишина, которую нарушали лишь всхлипы Степновой-младшей. Помните, я говорила, что ей неплохо было бы учиться в художественной школе? Теперь же я понимаю, что театральный кружок подойдет ей куда больше…
- Лен, это правда? – спросил Виктор.
И вот тут все мое существо затопила просто нереальная обида. Как? Как он мог подумать, что я могу поднять руку на его дочь? Хорошего же он обо мне мнения! Сжав губы в струнку, я промолчала. А Степнов, естественно, сделал свои выводы.
- Покинь, пожалуйста, нашу квартиру, - сухо произнес мужчина, не отрывая от меня холодного взгляда. Он крепко прижимал к себе плачущую Ксюшу и с презрением смотрел на меня. Я все также молча стала надевать кроссовки.
- Принеси, пожалуйста, с кухни мой мобильный, - хриплым от обиды и подступающих слез голосом попросила я. Степнов оценивающе пробежался по мне глазами и опустил на пол более или менее успокоившуюся девочку. – Я не знаю, за что ты так со мной… - начала говорить я, когда Витя скрылся на кухне, - но, поверь, когда-нибудь ты поймешь, что совершила ошибку.
- Ты никогда не займешь место моей мамы! – неожиданно заявила девочка, шмыгая носом и проводя под ним рукой.
- Глупая ты, - сквозь слезы улыбнулась я. – А я считала тебя такой умной для твоего возраста. Надеюсь, что вы с папой будете счастливы…
В этот момент вышел Виктор и отдал мне мой телефон. Я стояла и смотрела на них – двух людей, ставших мне почти родными, - пытаясь запомнить как можно больше деталей.
- Давай я тебя подвезу, - сказал Степнов, когда дождь еще сильней забарабанил по карнизу.
- Не стоит. Сама дойду.
- Но…
Не став его слушать, я молча открыла дверь и вышла в подъезд, а потом и на улицу. Немного отойдя от дома, я обернулась и увидела в окне силуэт Виктора. Мысленно сказала дождю спасибо за то, что в данный момент он скрывает мои слезы, а потом развернулась и медленно побрела к дому.
Денег на проезд у меня не было, да и среди людей я сейчас находиться не хотела. Здесь, на улице, я могла плакать, и никто бы сейчас этого не заметил, а в автобусе это сразу будет видно…
Домой я вернулась довольно поздно. Мама только собравшаяся было на меня накричать, так и замерла с открытым ртом, увидев мой вид. А посмотреть было на что: насквозь промокшая, с потекшей косметикой, хлюпающая кроссовками.
- Лена? Леночка, что случилось? – осторожно спросила родительница.
- Не сейчас, мам, - отмахнулась я, беря с тумбочки ключи. – Я тебе потом все расскажу.
- Куда ты собралась? – вцепилась в мою руку мама. – Зачем тебе ключи от машины? Я тебя никуда не отпущу.
- Я зайду сейчас к Игорю. Мам, пожалуйста, прекрати, - поморщилась я и, убрав руки матери со своей руки, вышла из квартиры. – Не волнуйся, я скоро вернусь.
Поднявшись на этаж выше, я позвонила в знакомую квартиру. Дверь распахнулась, являя мне Игоря. Парень за пару секунд оценил мой вид и тут же обнял меня, а я расплакалась, чувствуя поддержку от близкого человека. Игорек долго согревал меня в своих объятиях, а я без стыда ревела у него на груди, цепляясь руками за его свитер и пытаясь что-то сказать. Когда истерика немного прошла, я подняла на Гуцулова заплаканный взгляд.
- Мне нужна твоя помощь, - твердо сказала я, зная, что Игорь мне сейчас не откажет. Друг тут же стал собираться. – Возьми с собой документы.
Через полчаса мы припарковались возле дома Степнова. Выйдя из Мазды, я провела по ней рукой и зашла в подъезд. На своем посту как всегда сидела вахтерша. Вручив ей ключи и попросив передать их Степнову, я вышла из подъезда.
- Все? – спросил Игорь, приобнимая меня одной рукой за плечи.
- Все… Теперь точно все…

Отредактировано suslya (22.03.2011 00:04:57)

Спасибо за коммент, Рит! Вот, лови:

Прошла неделя с того дня, как мы с Виктором расстались. Все эти дни я ходила будто зомби: мне было на все наплевать, и напрочь отсутствовали хоть какие-то желания. Сначала я вообще хотела закрыться в своей комнате и не выходить оттуда, но сделать этого мне не дал Игорь. На следующее же утро парень заявился ко мне домой, чуть ли не насильно заставил меня умыться, переодеться и причесаться, после чего потащил меня в автосервис. И так было каждый день… Утром мы вместе уходили, вечером вместе возвращались… Именно Гуцулов не дал мне загнуться в эти дни.
Родителям я все честно рассказала. Они даже пытались пожалеть меня, только почему-то их слова не приносили существенного облегчения. Хотя… спасибо и за то, что не стали говорить: «А ведь мы предупреждали!»
Первые дни были самыми тяжелыми. Моей выдержки хватило ровно на три дня. На четвертый, вечером, после работы, я быстро оделась и, не объясняя ничего родителям, выбежала из квартиры… Как безответственно я поступила, я пойму намного позже. Не знаю, как своими выходками я не довела маму и папу до седин раньше времени. Они-то, зная о моей трагедии в жизни, подумали, что я убежала с крыши прыгать или под машины кидаться. Да, все-таки, как бы хреново тебе не было, нужно всегда думать о родных и близких, которые за тебя переживают.
Конечно, совершать самоубийство я не собиралась. Я рванула к дому Степновых, уселась на лавочку и стала наблюдать за темными окнами их квартиры. Вскоре к подъезду подъехала машина Виктора, и отец с дочерью появились в поле моего зрения. Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Как же мне хотелось подбежать, обнять их, расцеловать… Особенно Витю. На Ксюшку я все еще была обижена, хотя умом понимала, что это ребенок, и обижаться на него глупо.
- Ну чего ты себе душу на куски рвешь? – раздался рядом родной голос, и я перевела взгляд на подсевшего ко мне Игоря.
- Как ты здесь оказался? – удивилась я.
- Родители твои позвонили, сказали, что ты сбежала куда-то на ночь глядя, - сказал Гуцулов, приобнимая меня одной рукой и притягивая поближе к себе. – А куда именно ты понеслась, я понял почти сразу…
- Знаешь, что мне в тебе нравится, Игорек? – спросила я. Друг вопросительно кивнул. – Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо когда-либо будет знать…
Посидев на той скамейке еще минут пятнадцать, мы с  Гуцуловым пошли домой. Уже у себя в квартире я вспоминала мрачные лица Виктора и Ксюши. Степнова я таким хмурым могу припомнить лишь однажды - в день нашего знакомства. М-да, видимо им тоже приходится несладко.
На следующий день, в автосервисе, я сидела в яме, ища поломку в очередном автомобиле. Наконец, у меня получилось диагностировать неисправность: по моим данным барахлила коробка передач. Я уже собралась вылезать и звать Игоря, чтобы он помог снять ее, но то, что я услышала, резко меня остановило.
- Все, Полиночка, ищи себе другого лоха! – твердым голосом сказал парень.
- Что? – взвизгнула Зеленова. – Не хочешь ли ты сейчас сказать, что мы расстаемся?
- Именно это я тебе и говорю! – рявкнул Игорь.
- Да ты… да как ты…
Дальше я уже не слушала. Впервые за несколько дней на моем лице появилось некое подобие улыбки. Боги услышали мои молитвы! Наконец-то он решил бросить эту гламурную сучку!
Глянув на коробку передач, оценив марку и модель ремонтируемого автомобиля, я прикинула, что и сама смогу с ней справиться. Разговор у Игоря и Полины растянулся надолго, и, пока они разбирались в своих отношениях, я успела кое-как снять этот тяжеловесный агрегат и положить его на дно ямы. Признаться честно, я переоценила свои возможности: еще чуть-чуть и я бы точно не удержала бы эту коробку передач, а это было бы чревато тем, что я ее просто раздолбила бы о цементный пол.
Смахнув невидимый пот со лба, я вылезла из ямы. Гуцулов и Зеленова все еще стояли в стороне, только теперь уже намного дальше, и продолжали что-то активно обсуждать, размахивая руками. Укоризненно покачав головой, я стала подкатывать гаражный подъемный кран к яме, чтобы вытащить коробку передач. Когда и это было сделано, я со спокойной душой стала разбирать деталь.
- Ленка, я расстался с Зеленовой, представляешь!? – подскочил ко мне радостный Игорь и крепко обнял меня.
Парень был так счастлив от того, что избавился от севшей ему на шею Полиночки, что даже не заметил тот факт, что полработы я проделала за него. Да я, если честно, и не обиделась. Я тоже была рада, что Гуцулов теперь перестанет быть мальчиком на побегушках у этой аристократичной блондиночке, которая возомнила о себе невесть что.
На следующий день, проснувшись, я почувствовала некий дискомфорт. Только окончательно переключившись в состояние бодрствования, я поняла, что у меня ноет низ живота. Нахмурилась и взяла свой «женский календарик». Ну, правильно… До «красных дней» еще довольно далеко. Странно… Выпила но-шпу и пошла на работу. Однако, женские дела так и не начались, а живот продолжал болеть и на следующий день. Пребывая в недоумении, я спасалась все тем же обезболивающим и успокаивала себя тем, что скоро все пройдет.
На третий день в дополнение к этому появилась тошнота, а боль стала настолько сильной, что иногда я невольно морщилась. Конечно же, этот факт не остался незамеченным. За завтраком я, не выдержав, все же схватилась за источник боли и согнулась пополам.
- Что случилось? – взволнованно спросила мама. Папа, слава Богу, уже ушел на работу.
- Да низ живота болит просто до ужаса. Перед этим пару дней болел, но несильно… Я думала, может быть, цикл сбился, - путано объясняла я маме, отставляя в сторону вызывающий тошноту йогурт. – А сегодня ну прямо сил нет терпеть. Может у меня правда что-то с циклом случилось?
- Или ты просто беременна от своего Степнова…
От этих слов я замерла с бокалом чая у рта. А ведь я даже не подумала о таком варианте! И тошнота сегодня… Мамочки! Только не это!
- Лен, - заметив мою реакцию, продолжила моя родительница, - я всего лишь предположила. Такое ведь может быть? – уточнила она. Я, виновато опустив глаза, робко кивнула. – Ты главное не принимай поспешных решений, хорошо? У тебя еще вся жизнь впереди и неизвестно еще, как сложится твое будущее. Я обещаю тебе, что ни я, ни папа никогда не упрекнем тебя в чем-либо. Не боись, дочь, родим и воспитаем, если что! – ободряюще улыбнулась мама и потрепала меня за плечо.
- Спасибо, - искренне поблагодарила я ее.
Но я же не могла забеременеть! Нет, чисто теоретически, конечно, могла. В связи с тем, что близость наша произошла… кхм-кхм… спонтанно, в плане защиты к ней никто готов не был. Однако я точно знаю, что Виктор был очень осторожен… Мы следовали старой «заповеди»: реакция есть - детей не будет. И на мой взгляд реакция Степнова не могла нас подвести… Хотя чего уж теперь рассуждать.
С каждой минутой до меня все четче доходил тот факт, что в свои восемнадцать я имею все шансы стать матерью-одиночкой. Чувствуя, как меня начинает пробивать нервная дрожь, я зашла в свою комнату и схватилась за телефон.
- Алле…
- Игорек, привет! Чудесный день, не правда ли? Не сходишь со мной к гинекологу?
- Приветик. Да, погодка просто… Что??? – тут же заорала трубка голосом Гуцулова. – Зачем тебе туда понадобилось, Лен?
- Игорь, у меня есть подозрение… что я беременна, - обреченно прошептала я, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы.
- Приплыли… Ты тест делала? – спросил друг.
- К черту эти тесты, Игорек! Мне нужен стопроцентный ответ: да или нет! – рявкнула я. Ой, я срываюсь на лучшем друге… Что там говорят про беременных? Перемены настроения, нервозность… А-а-а! Паника!
- Так. Я сейчас позвоню на работу, отпрошусь… Через час чтобы была готова!
- Угу…
Я стала носиться по дому, собираясь в поликлинику. Смысла в тесте я действительно не видела. Даже если я и не беременна (в чем я уже о-о-очень сильно сомневаюсь), мне все равно нужно узнать, отчего меня беспокоят такие сильные боли. А, сделав тест, в случае отрицательного результата, я уже точно не решусь сходить к этому ужасному врачу.

Спасибо за комментарии, девчонки!

Первым, что я увидела, когда открыла глаза, был белый потолок палаты. Буквально на секунду я пришла в замешательство, а потом мне вспомнился диалог Виктора и Игоря – последнее, что я слышала перед тем, как отключиться окончательно.
Я попробовала сесть и тут же взвыла от боли в животе. Господи, когда же это закончится? Пришлось осматриваться лежа. Да, Степнов, наверное, немерено денег отдал только за эту палату… А ведь он наверняка заплатил еще и за саму операцию. Кстати, мне ее вообще сделали? Поддавшись любопытству, я откинула одеяло и расстегнула на сорочке несколько пуговок, находившихся в районе оперируемого участка тела. На моем животе гордо расположилась повязка. Значит, прооперировали. Застегнув все обратно, я еще раз оглядела палату, которая, на мой взгляд, больше походила на гостиничный номер, и наткнулась глазами на находившуюся совсем рядом красную кнопку «Вызов персонала». С секунду поколебавшись, я уверено нажала ее.
- Вы очнулись? – с дружелюбной улыбкой ко мне в палату вошел врач. Я лишь подозрительно посмотрела на него. – Извините, забыл представиться, Рассказов Игорь Ильич. – В палате снова повисло молчание. – Я оперировал Вас.
- Здравствуйте, - наконец, заговорило во мне воспитание. Однако хочу вам сказать, после наркоза у меня было такое безучастное состояние, что явись мне сам Господь Бог, я не удивилась бы и даже не моргнула бы глазом. – Спасибо.
- Да не за что, - снова бесхитростно улыбнулся доктор, но тотчас стал серьезным. – Что же Вы, Елена, так запустили свой недуг? Между прочим, еще бы несколько часов, и все закончилось бы очень печально…
- Я же не знала, что все настолько серьезно, - лежа на кровати, пожала я плечами. – А когда я смогу выйти отсюда?
- Нет, я Вам просто поражаюсь! – мужчина поправил съехавшие очки. – Люди, приходя в себя после операции, спрашивают, как все прошло, не было ли каких-нибудь осложнений на самой операции… А Вы, не успели очухаться, уже сбежать хотите…
- Во-первых, если бы что-то пошло не так, Вы бы мне давным-давно это сказали, или хотя бы не сидели бы с таким жизнерадостным видом. А во-вторых, я не думаю, что за те деньги, которые у вас тут оставляют, в этой клинике бывают осложнения…
- Ну, в чем-то Вы, конечно, правы, - согласился Игорь Ильич. – Домой Вы сможете отправиться денька через три, а может быть и через все пять, смотря, как заживать все будет. К Вам там, кстати говоря, очередь целая сидит. Хотите кого-нибудь увидеть?
- Родителей, - с неким благоговением сказала я.
- Хорошо, я сейчас скажу им зайти. Только, пожалуйста, не перенапрягайтесь, а то Вы только-только оклемались, - посоветовал врач. Я кивнула. – В целом как хоть чувствуете себя?
- Нормально, - ответила я. – Перед тем, как меня доставили сюда, было в сто раз хуже.
Родители влетели в палату как ураган. У мамы в глазах стояли слезы, отец сразу начал читать лекцию по поводу того, что я не пошла домой после поликлиники. Я улыбалась и обнимала родных людей, только сейчас начиная задумываться о том, что опять же из-за своей безответственности могла бы их больше никогда не увидеть. Потом я отпустила родителей домой и попросила их позвать Гуцула.
Парень зашел в палату. Игорек был взъерошенный как нахохлившийся воробей. Такое сравнение вызвало у меня приступ смеха, но уже на первом же смешке я поняла, что ржать мне противопоказано, ибо живот вновь отозвался острой болью. Гуцулов тоже принялся ругать меня, однако он был единственным человеком, кто помог мне принять полусидячее положение, поправив подушку, буквально догадавшись о моем желании. С ним мы проболтали минут двадцать, и друг значительно поднял мне настроение. Я даже подумывала о том, чтобы начать называть его «Антинаркоз».
- Лен, я, наверное, пойду, - почесал затылок Игорек. – Там в коридоре еще Виктор сидит…
- Предлагаешь мне, сказать ему спасибо? - усмехнулась я.
- Ленок, я тебе ничего не предлагаю, - тяжело вздохнул друг. – Я просто сообщил тебе о том, что он здесь и, кстати, не один. Так что просто будь готова к встрече с ними. Ладно, я побежал, - вставая со стула, сказал Гуцулов. Подойдя ко мне, парень коснулся губами моего лба. – Не скучай и поправляйся. Я постараюсь заходить к тебе почаще.
- Спасибо, Игорек.
Как только за парнем закрылась дверь, я тут же напряглась, зная, что сейчас сюда войдут два человека, которых я не уверена, что хочу видеть. Через некоторое время в палату действительно постучались.
- Войдите!
Сначала ко мне зашел Виктор, а следом за ним в помещение осторожно просочилась Ксюша. Мужчина сел на тот стул, на котором пять минут назад сидел Игорек, а на другой стул приземлилась его дочь.
- Привет, - наконец сказал он. За ним тут же поздоровалась и Ксения. То ли девочке действительно было стыдно, то ли она снова играла какую-то неизвестную мне роль, но глаза девчушка прятала упорно.
- Привет, - ответила я.
- Как ты? – спросил Виктор, внимательно смотря на меня.
- Бывало и лучше, но, учитывая сложившиеся обстоятельства, неплохо.
- Слушай, Лен, - начал мужчина, и я сразу же поняла, о чем он хочет сказать, - мы с Ксюшей хотели бы извиниться перед тобой. Прости нас…
- Нет, - я даже не дала ему договорить. Виктор поднял на меня удивленный и печальный взгляд. – Нет! – подтвердила я свой ответ.
Сейчас, вспоминая все это, я могу оправдать свое поведение тем, что Степнов выбрал не тот момент для извинений. Я была уставшей, я не могла сделать лишнее движение, так как даже при самом незначительном напряжении пресса мой живот отзывался болью, и, плюс ко всему, я все еще отходила от наркоза.
- Ксюш, подожди меня, пожалуйста, в коридоре, - твердым голосом сказал мужчина так, чтобы было понятно, что ему сейчас лучше не перечить. Девочка спрыгнула со стула и, поколебавшись некоторое время, все же вышла из палаты. – Позволь мне тебе все объяснить, - попросил Виктор, уже с совершенно другой интонацией.
- Если ты видишь в этом смысл – пожалуйста…
- Лен, прости меня, пожалуйста. Я не знаю, как мне вымолить у тебя прощение, и что для этого сделать, - сказал Степнов, не поднимая глаз. – Я понимаю, что это не оправдание, но я никогда не предполагал, что Ксюша может до такого додуматься. К тому же меня сбил с толку тот факт, что ты промолчала на мой вопрос, правда ли то, что она сказала…
- Я не сочла нужным отвечать на этот вопрос, - на выдохе произнесла я. Виктор внимательно смотрел на меня. – Я не думала, что ты действительно допускаешь мысль, что я могу ударить Ксюшу… Да и не только Ксюшу, вообще ребенка! – воскликнула я, снова переживая все те ощущения, которые одолевали меня последние несколько недель. На пару минут в палате повисла тишина. – Пойми, я не могу простить тебе не то, что ты выставил меня… Не то, что ты поверил Ксюше… - Дождавшись, пока Степнов пересечется со мною взглядом, я продолжила, глядя прямо ему в глаза. – Я не могу простить тебе того, что ты смог так обо мне подумать.
- Лен, ну прости меня, я дурак!
- Не могу, - ответила я, помотав головой из стороны в сторону.
- Но ты нужна мне! И Ксюше нужна! – в голосе мужчины ясно слышалось отчаяние. – Она, правда, раскаивается, Лен…
- Откуда ты узнал, что я не била ее? – неожиданно пришел мне в голову вопрос, который я тут же и озвучила.
- Она сама рассказала, - снова потупил взор Виктор. – Помнишь, я говорил тебе, что Ксюша каждую неделю посещает психолога? – Я кивнула. – Так вот, у них с ней довольно доверительные отношения. Вот на одном из приемов Ксения и рассказала ей, как здорово «устранила» посягательницу на место ее матери, ну а психолог ей естественно все разложила по полочкам. Хорошо еще, что я не отменил их занятия, а то у меня была уже такая мысль… Ну, а потом Ксюшка уже все рассказала мне…
- Понятно.
- Ты вернешься? – с надеждой спросил Степнов.
- Нет! – все также твердо ответила я. – Деньги за операцию и за палату мы тебе скоро отдадим…
- Да ненужно мне ничего! – воскликнул Виктор. – Ты мне нужна, понимаешь?
Я снова помотала головой, и мужчина молча встал и вышел из палаты. Я уже собиралась дать волю эмоциям, поплакать пока никто не видит, как вдруг дверь палаты снова распахнулась и в нее вошла Ксюша. Я уже хотела спросить, что ей надо, но девочка опередила мои слова. Подойдя к кровати, она взяла мою руку и положила мне на ладошку что-то холодное. Я недоуменно посмотрела на свою руку: на ней лежал довольно старенький детский медальон, на котором был изображен тигр.
- Что это? – спросила я, удивленно глядя на Степнову-младшую.
- Этот медальон подарила мне мама, когда я лежала в больнице, - неожиданно сказала девочка. – Она сказала, что он поможет мне быстрее выздороветь. Я хочу, чтобы ты тоже побыстрее выздоровела и вернулась к нам, - заявила Ксения, глядя на медальон. Не успела я ничего сказать, как девочки и след простыл.

Отредактировано suslya (23.03.2011 20:44:54)

Фу! Шибанутая прода! Я думала, я ее сегодня не закончу Жесть. Если тут написана какая-то хрень, заранее извиняюсь. Меня что-то переклинило, заклинило и заело...
Спасибо большое за комментарий, Рит! До конца осталось совсем чуть-чуть вроде

В больнице меня, как и говорил Рассказов, продержали три дня. Каждый день по два раза в моей палате появлялись шикарные букеты. Одна порция цветов доставлялась утром, а вторая – вечером. Естественно посылал их Виктор, вкладывая в букеты записки с извинениями и просьбами простить его. Поначалу меня это раздражало, так как создавалось такое впечатление, что мое извинение он хочет просто купить, заплатив какому-то салону, чтобы они посылали мне цветы. Но потом я заметила, что записки написаны его почерком, и стало немного спокойнее: значит, он все же вкладывает что-то свое в эти букеты. Сам же мужчина не приходил и, честно говоря, правильно делал. Боюсь, он вызвал бы у меня не самые лучшие эмоции в тот период времени.
Каждый день ко мне вырывался Игорь, который не давал мне засохнуть со скуки в этой больнице. Друг рассказывал мне новости, с мечтательным видом делился радостью от ощущения свободы после разрыва с Зеленовой. Пару раз Гуцулов пытался заговорить со мной на тему Виктора и наших отношений, но оба раза натыкался на глухую стену равнодушия, которой я окружила все, что было связано с этим мужчиной.
Рассказов тоже оказался мировым мужиком. И, возможно, вы сейчас скажете, что в платных клиниках сплошь и рядом работают «мировые люди», но что-то мне подсказывало, что по жизни этот человек такой же дружелюбный и безобидный, как и на работе.
Уходя из больницы, я загрузила встречающих меня родителей цветами (не оставлять же их в больнице, они же не виноваты в том, что их подарил Степнов), а сама в это время прощалась с Игорем Ильичом, который в эти три дня был для меня самой большой поддержкой, да и просто спас мне жизнь.
На следующий день после выписки я отправилась на прогулку. Рассказов сказал, что неторопливые пешие прогулки принесут пользу – его советом я и прикрылась. На самом же деле маршрут мой был до безобразия банален: я шла к Степновым. Вернее к их дому. Поздоровавшись с вахтершей, я, воровато оглядываясь, подошла к почтовым ящикам, скрытым от нее, и опустила в ящик Степновых белый конверт, купленный по дороге. В нем лежал Ксюшин медальон и записка от меня с одним-единственным словом: «Спасибо!»
Август стремительно подходил к концу. Жизнь текла своим чередом, хотя мне хотелось повеситься со скуки. В автосервис меня теперь не пускали, боясь, что неразумная Лена станет тягать там тяжести. Я не спорила: накосячила до этого по полной, так что не мне сейчас было что-то вякать. Однако чем заняться, я не знала. В полнейшем безделье прошло еще четыре дня, а потом мне нужно было сходить к Рассказову, чтобы он снял швы и сделал мне перевязку.
- Ну как самочувствие? – как всегда с открытой улыбкой спросил врач.
- Нормально, - улыбнулась я в ответ. – А у Вас как дела?
- Да тоже ничего. Боли не беспокоят?
- Очень-очень редко, да и то после таблетки но-шпы все проходит.
- Ну, это нормально, - кивнул Игорь Ильич и стал готовиться к приему. – Иди, ложись на кушетку, я сейчас подойду.
Обнажив нужный Рассказову участок тела, я легла на кушетку и стала ждать, пока врач освободиться и приступит к делу. Голова снова наполнилась мыслями о Викторе. Хотела ли я его простить? Хотела… Но его сомнения в той ситуации мой разум расценивал как предательство. Ну как он мог подумать, что я подниму руку на Ксюшу? Я понимаю, что мы встречаемся далеко не полгода, и еще мало чего знаем друг о друге… Но ведь с самого начала его привлекла моя воспитанность и мое дружелюбие. Почему же тогда он так легко повелся на этот развод? Глупый вопрос… Потому что так сказала его дочь!
Может быть, все не так ужасно, как я себе обрисовала? А чтобы сделала на его месте ты, Кулемина? Наверняка тоже поверила бы дочке, нежели девушке, с которой ты встречаешься меньше двух месяцев. Боже, как же сложно! В любом случае я не могу пока простить Виктора, потому что внутри я на него сильно обижена. Возможно, через некоторое время я остыну, посмотрю на все трезвым взглядом и поменяю свое мнение, а пока…
- О чем думаешь? – подошел ко мне Игорь Ильич.
- Да так… - уклонилась я от ответа.
- Мне кажется, что о Степнове Викторе Михайловиче, - неожиданно сказал доктор.
- Вы экстрасенс? – удивилась я, слегка улыбнувшись. – Откуда Вы узнали?
- Он любит тебя, - задумчиво сказал мужчина, оставив мой вопрос без ответа. Рассказов, совершенно не напрягаясь, разговаривал со мной и проделывал необходимые медицинские манипуляции.
- С чего Вы взяли? – с тяжелым вздохом спросила я, глядя на врача.
- По нему это видно. Ты же была без сознания, когда он привез тебя сюда. Честно говоря, когда он приехал, я подумал, что вот он – конец света, - слегка улыбнулся он, не отвлекаясь от работы. – Он кричал, просил, угрожал, требовал… Только когда ты скрылась за дверьми операционной, Виктор более или менее взял себя в руки.
- М-м-м… волновался, значит, - произнесла я самым безразличным голосом, который только смогла изобразить.
- Еще как! – воскликнул Игорь Ильич. – Я ж говорю: боялся, что он клинику разнесет! А ты ведь тоже его любишь! Только вы, к сожалению, не вместе, - добавил он, пока я не успела и рта раскрыть.
- Вы либо провидец, либо…
- … либо просто довольно долго после операции разговаривал с Виктором, - признался мужчина. – Я знаю, что вы поссорились, и даже знаю из-за чего-то. А еще мне известно, что Степнов считает себя виноватым в сложившейся ситуации.
- А как считаете Вы? – с интересом спросила я. – Вот Вы – независимый, так сказать, наблюдатель. Что скажете?
- С одной стороны – здесь нет виновных, - рассуждая, врач поправил очки, и продолжил снимать швы. – Если, конечно, мы не берем в расчет ребенка. А с другой – виноваты вы оба: и ты, и Виктор… Вам следовало сразу сказать все Ксюше и объяснить девочке, что ее маму ни в коем случае никто не собирается забывать. А вы почему-то промолчали…
- Наверное, Вы правы, - произнесла я. – Блин, вот бы вернуть все назад.
- Так не бывает. Зато у вас есть другой шанс, - произнес Рассказов. Я перевела на него взгляд. – Прости его, и на будущее больше верьте друг другу…
- Вы думаете, я не хочу его простить? – усмехнулась я. – Мне же тоже без него ужасно плохо… Так хочется, чтобы он был рядом, заботился, любил. А я не могу… Чувствую, что что-то мешает простить его…
- Хочешь, расскажу тебе историю из своей жизни? – неожиданно предложил Игорь Ильич. – Возможно, она поможет тебе чем-то…
- Давайте.
- Когда я был молодой, чуть постарше тебя, я встречался с девушкой по имени Ирина, - пустился в воспоминания мужчина. – Ох, Ленка, какая это была любовь! Никогда в жизни я больше так не любил! Мы учились в одном институте и везде ходили неразлучно. Как-то раз ни с того, ни с сего она подошла ко мне и сказала, что через несколько дней уезжает учиться в другой город. Я спросил, почему я узнаю об этом так поздно, а она ответила, что это до поры до времени было не точно, и она не хотела меня заранее расстраивать, - сказал врач и на некоторое время замолчал, собираясь с мыслями. – Переклинило меня тогда конкретно. Больше я с ней не виделся и не разговаривал, - договорил Игорь Ильич и замолчал.
- Жестоко, - заметила я.
- Глупо, - возразил мужчина. – Молодой был, бестолковый… Сейчас глядишь, семья бы была. Так что ты Ленка подумай. Жизнь не стоит на месте… Однажды она может развести вас с Виктором так, что потом просто не найдете друг друга, а ты как раз на прощение созреешь. Ну, все, готово, - сказал врач, отходя от меня. Я посмотрела на свой живот и, оставшись довольна результатом, стала приводить себя в порядок.
- Я подумаю над Вашими словами, Игорь Ильич, - пообещала я мужчине. Тот улыбнулся и кивнул мне.
- Все помнишь? Две недели ничего тяжелее пяти килограмм не поднимать и, в случае возникновения любых вопросов, звонить мне, - напомнил Рассказов.
- Так точно! – бодро ответила я. – До свидания, Игорь Ильич!
- Пока, Лен!

М-да... до конца этого рассказа видимо тоже дожили далеко не все. Одна Ритка - стойкий оловянный солдатик. Спасибо большое, Рит, за постоянные комментарии.
Ну, вот и последняя глава... Она тоже получилась не такой, какой я ее видела... Может потому что я усталая ее писала, может еще по каким-то причинам... Проще говоря, не могу сказать, что я довольна последней главой. Ну, в общем ладно, спасибо всем, кто читал. Огромное спасибо тем, кто не поленился отписаться в моей темке! Я вас всех очень люблю...

- Леночка, ты куда? – удивилась мама, увидев, как я с утра пораньше уже накрашенная и нарядно одетая, причесываюсь у зеркала. – У тебя же занятия только с десятого сентября начинаются…
- У меня – да, - ответила я, приглаживая одну непослушную прядь волос. – А у кого-то сегодня праздник – День Знаний! Первое сентября… Первый раз в первый класс…
- Ты про Ксюшу? – догадалась мама.
- Ну, а про кого же еще? Пойду, расскажу девочке, на какую каторгу ее папаша отправляет, - усмехнулась я.
- Лена! – тут же возмутилась моя родительница.
- А что «Лена»? Что я такого сказала? Лично мне школа не дала абсолютно ничего! Друзей не дала, - стала загибать я пальцы на руке, - знаний не дала…
- Правильно! – перебила меня моя собеседница. – Потому что надо было уроки учить, а не по гаражам с отцом ездить!
- Мам, ну не начинай! – заныла я, зная, что сейчас моя маман начнет мне читать лекцию о «нормальных девушках». – Зато у меня есть любимая профессия, в освоении которой я делаю большие успехи! – гордо выпятила я грудь.
- Да уж… Моя дочь – автослесарь! Аж сказать кому-нибудь стыдно! – закатила глаза мама.
- А что стыдного-то, я не пойму?
- Ты бы еще в армию бы пошла!
- Хорошая идея! – с задумчивым видом проговорила я, глядя на то, как у родительницы непроизвольно от удивления открывается рот. – Отдам долг Родине! Хм… вот женщинам, говорят, нравятся мужчины в форме. Интересно, а мужикам девушки в форме нравятся?
После моего вопроса мама со словами «Боже мой…» ушла. Я же еще раз поправила прическу, поглядела на свое отражение и осталась довольна своим внешним видом. Поцеловав на прощание маму, я сунула в карман ключи от квартиры и вышла на улицу.
По дороге никак не могла решить, какие цветы купить Ксюше… После довольно долгого мыслительного процесса, решила, что самым подходящим ей по возрасту будет из ромашек, но уже войдя в цветочный ларек, засомневалась вновь… А нужны ли вообще ей цветы? Зачем они ребенку? Даже я не очень люблю этот знак внимания, а девочка так и вовсе, наверное, не оценит это.
С такими мыслями я, так ничего и не купив, вышла на улицу. На глаза попался печатный ларек, и я без особых надежд направилась к нему. А там меня поразила своей умильностью и красотой игрушечная белая овечка среднего размера. Именно ее-то я и приобрела в подарок Ксении.
Из дома я вышла заранее, поэтому никуда не торопилась. Школу, в которую Витя собирался отдавать Ксюшку, я знала и сейчас целенаправленно топала туда. Навстречу мне шли первые школьники, первоклашки с мамами и папами… Почти у всех были цветы. А я шла, улыбаясь, и с игрушкой в руках. Думала я в данный момент о том, что, наверное, даже если бы мне предложили бы сейчас миллион долларов с условием, чтобы я больше никогда не подходила к Степновым, я бы отказалась от денег… Как же я соскучилась по Вите и Ксюхе!
Неожиданно мое внимание привлекла стоящая неподалеку машина. Больно уж она была мне знакома! Капот BMW X3 снова был приоткрыт, и рядом с машиной из стороны в сторону ходил солидно одетый Виктор. Ксюша сидела в автомобиле. Я стала осторожно, боясь быть замеченной, пробираться к нему. Уже будучи на близком расстоянии, я умилялась тому, как Степнов ворчал:
- Я продам тебя, слышишь? Продам! Бестолковая машина! – ругался Виктор на автомобиль. – За два месяца вторая поломка! Уму немыслимо…
- Помочь?
Да-да, у мужчины был такой вид, будто он только что испытал чувство «дежавю». Он смотрел на меня с удивлением, непониманием и радостью, а я на него – с улыбкой. Сколько прошло времени, пока мы просто стояли и смотрели друг на друга, неизвестно…
- Ленка… Ты как здесь? – выдавил из себя все еще изумленный мужчина.
- Я? Я решила, что мы можем попробовать начать все с начала, - бесхитростно ответила я и снова сделала самый невиннейший вид, постаравшись придать своей внешности тот облик, который был у меня при нашей первой встрече. – Итак, Вам помочь?
- А можно начать все не совсем с начала, а с небольшой форой? – лукаво улыбнувшись, спросил Виктор и, повернув меня спиной к машине, захватил в плен своих губ мои. Он целовал меня жадно, настойчиво, властно… Сразу же было понятно, что человек истосковался. И я даже не удивлюсь, если мой ответный поцелуй носил такой же требовательный характер.
- Лена, ты вернулась? – прозвучало откуда-то снизу. Нехотя оторвавшись от Виктора, я посмотрела на Ксюшу, которая в свою очередь глядела на меня, как на что-то чудесное и необычное. Улыбнувшись, я присела на корточки и поманила девочку рукой. Она с радостью кинулась в мои раскрытые объятия. - И ты больше не уйдешь? – с надеждой шепотом спросила у меня Степнова-младшая.
- Не уйду! – заверила ее я и сунула в руки овечку. – Куда я теперь от вас денусь?
- Спасибо! Никуда не денешься! –констатировала девчушка и радостно засмеялась.
- Хочу напомнить, что у кого-то уже пять минут как идет торжественная линейка! – строгим голосом сказал Степнов, глядя на дочку.
- Да ну ее… - неожиданно буркнула Ксения, вызывая у меня неописуемый восторг. Вот, сразу видно, наш человек растет!
- Вить, оставь машину здесь, потом вернемся с тобой, я посмотрю, - предложила я. – А до школы давайте пешком… Тут все равно недалеко.
- Нет уж! Машиной займется эвакуатор, а потом уже и автосервис. А ты, в качестве реабилитации, будешь целыми днями отдыхать, - закрыв машину, сказал Виктор, и мы втроем пошли к школе. Ксюшка бежала впереди, теребя овечку, которую я ей подарила, а мы с Витей, взявшись за руки, медленно шли сзади. Я чувствовала просто непередаваемую радость, а интуиция подсказывала мне, что отныне все у нас будет хорошо. Иначе и быть не может!

Конец

Отредактировано suslya (26.03.2011 00:51:29)